Первая мысль, когда я увидела его в очереди в кофейне: три года траура — коту под хвост.
С тех пор прошло три года, грудное молоко давно пропало, и сын уже спрашивает, где его папа. А я врала, что он — космонавт. Или герой. Или просто — умер. Всё что угодно, только не правда: его отец однажды выбрал другую, даже не узнав, что я беременна.
Хищник стоял через три человека от меня и смотрел так, будто никакой другой женщины между нами никогда и не было. Будто не он разбил мне сердце, а я просто взяла и ушла, не спросив разрешения.
Я делаю глубокий вдох. Разворачиваюсь. И ухожу.
Но он находит меня снова. И снова. В супермаркете, у дома, на парковке. Он больше не спрашивает — он предупреждает: «Ты носила моего ребёнка. Ты носишь мою фамилию в паспорте. Ты — моя. И мы это обсудим».
Всё, что у меня осталось — это злость и сын. И теперь я должна выбирать: снова впустить его в нашу жизнь или драться до конца. Только вот проблема — он не просто хочет вернуть меня. Он голоден. А я всё ещё помню, как пахнет его кожа, когда он злится.
И да, ребёнок унаследовал его глаза. И его упрямство. И его привычку добиваться своего, даже если весь мир против.
Комментарии 0