В Шате каждому ребёнку поют колыбельную про Мрака. Убаюкивает она плохо — зато честно предупреждает: взойдёт луна, и из тёмного леса выйдут тени, голодные, как псы. Они забирают голос тех, кто заплакал ночью.
Шерка это правило помнит. Оно держится в голове крепче её собственного имени — единственного, что от неё осталось. Кто оставил её на границе леса без сознания, откуда шрам на запястье, почему при виде незнакомца с поблёкшими глазами внутри всё обрывается — вопросов больше, чем ответов.
А память возвращается обрывками — и в каждом обрывке чья-то кровь.
Незнакомец говорит, что знал её раньше. Что она сама просила найти её, когда очнётся. И что вспоминать ей пока нельзя — по крайней мере, при нём. Серые глаза, тихий голос: лицо знакомое до дрожи, но где она его видела, хоть убей.
А потом в дом приходит второй. Называет себя её женихом, приносит цветы и гладкие ответы на любые вопросы. Одному из этих двоих Шерка когда-то доверила жизнь. Возможно, и сердце. Вот только каждый из них что-то скрывает, и оба вздрагивают при упоминании прошлой зимы. Сердце, вопреки всему, тянется сразу в две стороны. Именно это пугает её сильнее теней за окном.
«Шерка» — вторая книга серии «Шата». Чем ближе героиня подбирается к правде, тем яснее становится: колыбельная пела вовсе не о детях.
Комментарии 0