Восьмидесятые заканчиваются, кино трещит по швам, а Данелия снова не даёт себе покоя. В третьей книге цикла он возвращается к людям, которых успел обнять по-настоящему: к семье, к друзьям, к тем, с кем делил съёмочную площадку, — и к миру, который вокруг них рушился и перестраивался на глазах.
Память, признаётся он, штука вероломная: сегодня вспомнишь одну версию, завтра — другую. Так и рассказывает — честно, без назидания, с той мудростью, какой обрастаешь за десятилетия работы, и с неподражаемым юмором. Афоне тут место, пусть и на заднем плане: здесь оживают «Не горюй!», «Я шагаю по Москве», «Тридцать три» и те, кто делал их вместе с ним.
Это не мемуары в мраморной обложке. Это разговор, будто за поздним чаем, — про время, которое было неуютным, про людей, которые были большими. Про то, как снимать кино, когда вокруг всё разваливается, и как не разучиться смеяться, когда смеяться особенно не над чем.
Издание дополнено фотографиями из личного архива, так что лица тех лет — рядом с текстом, живые, без ретуши.
Истории — короткие, точные, как его фильмы. Прочтутся за вечер, а отзываться будут долго.
Комментарии 0