Пейдж называла его «конюхом». Отец привёз парня из приёмной семьи на их ферму — бесплатная рабочая сила. Имени она не знала. Знать не хотела.
Оливер не мог говорить. Немой с рождения, он годами терпел издевательства и презрение. «Конюх», «тупица» — что угодно, только не его настоящее имя. Пейдж превращала его жизнь в ад. Зачем? Он сам не понимал. Помогал ей, относился с добротой, а в ответ получал лишь жестокость.
А потом долговязый подросток вырос. Стал до неприличия горячим. И Пейдж начала замечать то, что раньше игнорировала. Мысли о нём лезли в голову даже на свиданиях с её парнем. Она ловила себя на том, что переживает, когда видит отчаяние в его глазах — когда ему нужно что-то сказать, но он не может.
Годы буллинга не стереть. Прощения, возможно, не будет никогда. Между ними — пропасть из боли, унижений и невысказанных слов. Он был для неё никем. Она для него — дьяволом, правящим в его личном аду.
Но влечение не спрашивает разрешения. Оно врывается туда, где ему не место, ломает границы и заставляет признать правду: иногда самый опасный человек — тот, кого ты когда-то сломал. Или тот, кто позволил тебе это сделать.
Комментарии 0